Отношения с родителями

Отношения между родителями и детьми

1. Родители дают детям жизнь

Первое, что относится к порядкам любви между родителями и детьми, — это то, что родители дают, а дети берут. Но речь здесь не просто о «давать» и «брать», а о «давать жизнь» и «принимать жизнь». Давая детям жизнь, родители дают им не что-то такое, что им принадлежит. Они дают то, чем являются сами, и к этому они не могут ничего прибавить и ничего выпустить или оставить для себя. Вместе с жизнью они дают детям себя — такими, какие они есть, ничего не прибавляя и ничего не убавляя. Соответственно дети, получая от родителей жизнь, могут принять родителей только такими, какие они есть, и не могут к этому ничего прибавить, ничего выпустить или от чего-то из этого отказаться. Таким образом, это обладает совсем иным качеством, чем если я кому-то что-то дарю, потому что дети не просто имеют родителей — это их родители. Родители дают детям то, что в свое время сами взяли от своих родителей, а также часть того, что раньше, еще будучи парой, они приняли один от другого. Кроме того, что родители дают детям жизнь, они еще заботятся о детях. В силу этого у родителей и детей возникает огромный разрыв между «давать» и «брать», ликвидировать который дети не могут, даже если бы и хотели.

Маленький пример на эту тему:

Среди участников курса был один предприниматель, которого мать в свое время отдала, так как вела легкомысленный образ жизни. Он вырос в приемной семье и познакомился с матерью, только когда ему было уже двадцать лет. Сейчас это был мужчина около сорока лет, и свою мать он видел всего три или четыре раза в жизни. И вот он вспомнил, что она жила неподалеку. Вечером он поехал к ней и на следующее утро вернулся и рассказал, что просто вошел и сказал своей маме: «Я рад, что ты меня родила». И старая женщина была счастлива.

 

2. Чтить дары и дающих

Во-вторых, к порядкам любви между родителями и детьми, а также между братьями и сестрами относится то, что каждый, кто принимает, уважает тот дар, который получил, и дающего, от которого он его принял. Тот, кто так принимает, держит принятый дар на свету, пока тот не засияет, и, хотя из его рук он тоже в свою очередь потечет дальше вниз, блеск его будет отражаться на дающем.

 

3. Иерархический порядок в семье

В-третьих, к порядкам любви в семье относится ранговый порядок, который так же, как и «давать» и «брать», идет сверху вниз, от более ранних к более поздним. Поэтому родители обладают приоритетом перед детьми, а первый ребенок — перед вторым.

Этот порядок относится и к «давать» и «брать» между братьями и сестрами. Появившийся раньше должен давать появившемуся позже, а более поздний должен принимать у более раннего. Тот, кто сейчас дает, раньше брал, а тот, кто принимает, тоже должен будет потом давать. Поэтому первый ребенок дает второму и третьему, второй берет у первого и дает третьему, а третий берет у первого и у второго. Старший ребенок больше дает, а младший больше берет. За это самый младший часто ухаживает за родителями в старости.

Поток «давать» и «брать», текущий сверху вниз, и течение времени от более раннего к более позднему нельзя ни остановить, ни повернуть вспять, ни изменить его направление, ни направить его снизу вверх или от более позднего к более раннему. Поэтому дети всегда стоят ниже родителей и поэтому более поздний всегда идет после более раннего. Поток «давать» и «брать», как и время, течет все дальше и дальше, но никогда — назад.

Между родителями существует еще и собственная иерархия, которая не зависит от принадлежности. Так как отношения между родителями начинаются одновременно, то в смысле изначального порядка они всегда равны. Их ранговый порядок вытекает из их функции, например, он зависит от того, кто отвечает за безопасность.

 

4. Нарушения порядка между родителями и детьми

а) Инверсия порядка «давать» и «брать»

Порядок процесса «давать» и «брать» в семье переворачивается с ног на голову, когда более поздний, вместо того чтобы принимать у более раннего и его за это уважать, стремится ему давать, как будто он ему равен или даже его превосходит. Когда родители, к примеру, хотят брать у своих детей, а дети хотят давать родителям то, что те не приняли от своих родителей или от своего партнера, тогда родители хотят брать как дети, а дети хотят давать как партнеры и родители. В этом случае поток «давать» и «брать» вместо того, чтобы течь сверху вниз, вопреки силе тяжести должен потечь снизу вверх. Но, как ручей, который хочет течь не вниз, а вверх, он не доберется ни туда, куда хочет, ни туда, куда должен.

Как только возникает такое отклонение, как только родители захотят брать, а дети захотят или должны будут давать, — налицо фальсификация порядка.

Пример:

На одном из курсов присутствовала семейная пара. Полгода назад они разошлись на какое-то время, а теперь снова были вместе. В свое время они удочерили девочку, а потом у них появились собственные дети — дочь и сын. Шестилетний сын считался очень трудным ребенком. Под руководством Иринвд Прекоп, терапевта, занимавшейся удерживающей терапией, отец удерживал мальчика. Это шло довольно долго и довольно драматично. Одним из указаний было, чтобы отец говорил ребенку, как он себя чувствует. И тогда он говорил так, будто сам был ребенком и будто ребенок должен обращаться к нему как отец к сыну. То есть все было совершенно наоборот, и решения не было.

Тогда я сел позади отца и сказал: «Теперь я побуду твоим отцом, прислонись ко мне и давай-ка говори с сыном как отец». Так он и сделал, и тогда очень быстро появилось решение. И вот, наконец, он сидел рядом с сыном, а напротив сидели его жена и дочери. Таким образом, мужчины сидели вместе и женщины тоже. Это была прекрасная картина. На следующее утро мужчина лежал на спине на полу и играл со своим маленьким сыном. Тот возился вокруг него, и вдруг ребенок в ярости выбежал за дверь. Я внимательно слушал, что происходило, и заметил, что ребенок взбесился в тот момент, когда его отец снова заговорил с ним так, будто сам был ребенком и будто сын должен ему что-то дать как отец. В этот момент порядок снова был нарушен.

Когда родителям что-то нужно, они обращаются к партнеру или к своим родителям. Если же родители обращаются со своими притязаниями, которые не соответствуют отношениям, к детям (например, с тем, что дети должны родителей утешать), тогда это переворачивание, перверсия отношений, парентификация. Но дети не могут защитить себя от этого. В этом случае их во что-то впутывают, и они начинают считать себя вправе на что-то, что им не подобает, за что потом себя наказывают. Однако позже, когда ребенок станет понимать, это можно исправить. И тогда это называется терапией!

Вопрос: Ты не мог бы еще раз сказать, что такое парентификация?

Б.Х.: Это когда дети для своих родителей входят в роль их родителей.

Вопрос: То есть когда дочь должна быть мамой мамы или мамой папы?

Б.Х.: Я сказал это точнее: когда ребенок входит в роль. Здесь больше пластов. Когда, например, мама отвергает собственную мать, то она не принимает одного своего ребенка так же, как отвергает мать. Это парентификация. Те чувства, которые каждый из родителей испытывал по отношению к своим родителям, он испытывает потом по отношению к одному из своих детей, и ребенок не может тогда быть ребенком, он попадает в роль одного из родителей. Так что ты должен смотреть на это шире. В расстановках это видно сразу. Часто бывает так, что ребенок в расстановке выказывает беспокойство, и тогда я спрашиваю родителей, что с их родителями, и в расстановку вводится отсутствующий или отвергнутый родитель. Тут ребенок сразу успокаивается. В этом случае это знак того, что этот ребенок был парентифицирован. Часто бывает и так, что человек в свое время не принял чего-то от своих родителей и хочет теперь получить это от своего ребенка.

 

б) Отвержение одного из родителей

На одном из семинаров участник предъявляет на супервизию следующий случай.

Арндт: У меня вопрос по поводу признания детьми отца. Я уже несколько лет интенсивно работаю с одной семьей. Родители сейчас в разводе, и дети с неописуемой ненавистью отвергают своего отца, который сейчас ушел. Причина в том, что отец постоянно избивал и терроризировал мать на глазах у детей. Теперь дети знают, что он имел гомосексуальные контакты с мальчиками школьного возраста. И сейчас дети вообще ничего не хотят больше знать об отце, хотя тот очень старается, пишет им и присылает подарки. Но они рвут фотоальбомы и уничтожают фотографии отца.

Б.Х.: Сколько лет детям?

Арндт: От десяти до восемнадцати, живут пока с мамой. Они ненавидят отца и заявляют, что не хотят его никогда больше видеть.

Б.Х.: Итак, первое: дети выражают ненависть матери. Здесь можно было бы использовать такую стратегическую интервенцию: ты говоришь детям, что они должны сказать маме: «Мы ненавидим отца, и все это мы делаем для тебя», и не давать никаких объяснений. Это был бы первый шаг, чтобы все начали думать.

Я расскажу тебе по этому поводу одну историю, которую ты можешь потом пересказать им в качестве устрашающего примера.

Однажды я, будучи вместе с моей женой в Гейдельберге, в ответ на приглашение главврача предложил первичную терапию для больных с психосоматическими расстройствами. В течение четырнадцати дней с ними проводилась сессия психотерапии. В первый день моя жена пошла к одной пациентке, страдавшей тяжелой депрессией. Она поработала с ней, и вдруг та громко закричала, обращаясь к своему отцу: «Уж лучше б ты сдох на войне!» — и все это с холодной яростью. На следующий день с ней работал я. Тогда я спросил ее, что же было с ее отцом. На войне он получил ранение в голову. Когда он вернулся, у него часто случались приступы бешенства, а мать и обе дочери очень от этого страдали.

На следующий день я спросил ее, есть ли у нее дети. Она ответила, что у нее два сына. Я сказал ей: «Один из твоих сыновей будет подражать твоему отцу». Она промолчала. Тогда я спросил ее: «Что с твоим браком?». На что она ответила: «Плохо, но муж хорошо обо мне заботится, и поэтому я остаюсь с ним, хотя и не люблю его».

Пару дней спустя она была очень подавлена и взволнована, и я спросил ее, что случилось. Она сказала, что получила письмо из учреждения для детей с нарушениями развития, где находился ее младший сын. Он там что-то натворил. И она промолвила: «Я ведь так его люблю». Тогда я попросил ее встать лицом к стене, посмотреть на своего сына и сказать ему: «Я ведь так тебя люблю». Она послушалась, но прозвучало это абсолютно фальшиво. Я заметил, что это было неискренне. Она страшно на меня разозлилась.

На следующий день я снова пошел к ней. Она удивилась, что я пришел. Я попросил ее еще раз встать лицом к стене, представить себе сына и сказать ему: «Твоего отца я не принимаю, а тебя я люблю». Она повторила. Я спросил: «Как бы отреагировал твой сын, если бы это услышал?» Она ответила: «Я не знаю». На что я спросил; «А он имел бы право реагировать, мог бы он вообще себе это позволить?» И она сказала: «Нет». Я: «Поэтому он и сходит с ума».

В той же комнате был человек, которого мать оставила в больнице, а сама исчезла. Он потом перебывал во многих приемных семьях и по-настоящему страдал. Тогда я сказал ей: «Смотри, хотя этому человеку по-настоящему плохо, он никогда не сойдет с ума, потому что знает свою проблему».

Эту устрашающую историю ты, Арндт, мог бы сообщить семье, чтобы динамика стала явной. Детская ярость имеет очень плохие последствия. Как же с этим быть?

Первое: стать отцом и быть отцом никак не связано с моралью. Он не потому отец детей, что он плохой или хороший, становиться отцом и становиться матерью — это процесс, находящийся по ту сторону моральных оценок. Свое достоинство этот процесс извлекает не из какого-то морального свойства.

Пример:

Однажды здесь был врач, чей отец служил рейхсврачом в СС. Он участвовал во многих экспериментах в концентрационных лагерях. После войны он был приговорен к смерти, но каким-то образом оказался на свободе. Вопрос его сына звучал так: «Что мне делать с моим отцом?» На что я ему сказал: «Когда твой отец тебя зачал, он не был эсэсовцем. Это вещи никак не связанные. Их можно разделять, и их нужно разделять. Ребенок может признавать своего отца, не считая себя ответственным за его поступки и их последствия, или из-за его поступков отвергать его как отца. Он может сказать: «Это плохо, я не имею с этим ничего общего, но ты — мой отец и как отца я тебя уважаю». А что еще может сделать ребенок?!

Так что такое различение очень важно. То, что произошло, уже сделало необходимым расставание с отцом. Но оно не должно обязательно сопровождаться ненавистью, потому что ненависть привязывает. Дети могут сказать: «Это плохо, но мы уважаем тебя как отца».

Еще кое-что по поводу твоей семьи, Арндт. Та ненависть, которую дети выказывают по отношению к отцу, является, таким образом, ненавистью матери к мужу. Но это не избавляет их от последствий. Это очень важно. Что бы человек ни делал, происходит это по причине впутанности во что-то или нет, последствия для него, а может быть, и для его детей будут те же. Он не может отговариваться и думать, что только потому, что он жертва обстоятельств, то последствия могут измениться. Но у этой ненависти есть и другое следствие. Хотя дети сейчас и испытывают чувства матери, но позже они будут копировать в своем поведении отца. Они будут становиться такими, как он. Единственным решением здесь было бы, если бы мать сказала: «Я вышла замуж за вашего отца, потому что любила его, и если вы станете такими, как ваш отец, я с этим соглашусь». Тогда дети были бы свободны. (Обращаясь к Арндту) Но ты на это не отважишься.

Арндт: Верно.

Б.Х.: Это была бы стратегическая интервенция с большой дальностью действия. Но тогда ты сам должен быть в этом уверен.

Арндт: Трагизм этой ситуации еще и в том, что суд должен решить, будет ли отец иметь право общаться с детьми. То есть мать будет опротестовывать его право на посещения.

Б.Х.: Я бы тоже выступал за отказ в праве на контакты. Я бы сказал отцу, что лучше ему отказаться. Таким образом он ответит за последствия своего поведения, и это скорее даст детям возможность его уважать. В судах решения выносят не по психологическим критериям, а по чисто правовым, а в результате часто выходит то же самое. Я не стал бы выстраивать здесь противоречий.

(На одном из следующих кругов, обращаясь к Арндту): Я хотел бы сказать еще кое-что по поводу той семьи, которую ты представил. Ты должен исходить из того, что у этой женщины имеет место динамика двойного смещения и что ненависть заимствована из системы. Если она находится внутри такого переплетения, трудно найти с ней прямой контакт. Тогда тут не остается ничего другого, кроме как смотреть и искать, что происходило в ее родной системе. Это могло бы помочь.

 

в) Когда ребенок становится доверенным лицом

Когда на одном из семинаров речь шла о том, чтобы отдавать родителям должное, один из участников высказал следующее замечание:

Людвиг: Моя мама однажды сказала мне, что она осталась с моим отцом из-за меня, и я думаю, что я недостаточно это ценил.

ЛГ. А ты и не должен, во всяком случае, не в этом смысле. Если мать говорит, что она осталась с отцом из-за тебя, то это неправда. Это не так. Она осталась с отцом, потому что признавала свою ответственность за последствия своих действий. А это совсем другое. Ты тут не партнер по договору и ты можешь ценить то, что она признает свою ответственность за последствия своих поступков, но не то, что она сделала это ради тебя. Иначе это будет фальсификация. Различать это — значит отдавать матери должное. Иначе ты будешь слишком много о себе воображать. Потому что вместо того, чтобы это создавало близость между ней и твоим отцом, это создаст близость с тобой.

То же самое относится и к браку по необходимости. Родители женятся не из-за ребенка, а потому, что отвечают за последствия своих поступков. Ребенок не принимает участия в контракте между родителями, но в случае вынужденного брака скоро начинает чувствовать себя виноватым, особенно если брак оказывается неудачным. Но он абсолютно не виноват, и ему не нужно брать за это на себя ответственность. Но он делает это и чувствует себя тогда слишком важным.

(Обращаясь к Людвигу): Каким был брак твоих родителей?

Людвиг: Отчасти отношения были очень сердечными, я часто видел, что моя мать сидела у отца на коленях. Но в плане сексуальных отношений у них, по-видимому, были сложности. Она когда-то один раз ему отказала, а позже жаловалась мне, что отец больше ее не хочет.

Б.Х.: Я хочу тебе кое-что сказать по поводу «быть-втянутым-в-доверие» и о детях как доверенных лицах отца или матери. То, что было между родителями, тебя не касается. Терапевтическая мера здесь — чтобы ты все это полностью забыл, так, чтобы твоя душа снова стала чистой.

Людвиг (сразу кивает): Да.

Б.Х.: Это происходит слишком быстро, это подмена исполнения.

(Группе) Еще вопросы по этому поводу?

Альфред: Это в любом возрасте так?

Б.Х.: Да, это опасно в любом возрасте, например, когда мать рассказывает подрастающей дочери, что у нее с отцом в постели. Еще хуже, если мать рассказывает это сыну. Детей это вообще не касается. Детей нельзя втягивать в то, что касается только их родителей. Дети не могут против этого защищаться, но они могут это потом забыть. Тогда это не принесет вреда. Если заключить союз с хорошей внутренней инстанцией, она позаботится о том, чтобы это действительно забылось.

Альберт: Однажды отец привел домой свою подругу, а мать была слишком слаба, чтобы ее прогнать. Могут ли в этом случае действовать сыновья и сказать, что отцу следует оставлять своих женщин за дверью?

Б.Х.: Нет, они должны исходить из того, что мать с этим согласна. Но сыновья могут как можно быстрее покинуть дом — это будет наиболее благоприятный вариант.

Эрнст: Моя первая жена постоянно отрицательно оценивает меня в присутствии моих дочерей. То, что я ничего не могу поделать с моей первой женой, мне ясно. Могу ли я как-то повлиять на моих дочерей?

Б.Х.: Нет. Но ты, наверное, можешь рассказать им историю о том, как кто-то что-то забывает. Это, конечно, очень плохо, когда один из партнеров говорит с детьми что-то о другом партнере. В этой позиции любой человек наиболее уязвим. Если это не уважается между партнерами, то это конец.

Эдда: Я хотела спросить, как быть, если моя мама рассказывает мне интимные вещи о своих отношениях с ее первым мужем?

Б.Х.: Ты можешь ей сказать: «Для меня имеет значение только папа, а то, что было между тобой и твоим первым мужем, я знать не хочу».

Ларе: А если человек в новых отношениях рассказывает что-то о предыдущих?

Б.Х.: Этого делать нельзя. Это должно оберегаться точно так же, как тайна, иначе это разрушит доверие и во второй связи.

(На одном из следующих кругов)

Бригитта: Если у родителей есть внебрачные связи, это тоже детей не касается?

Б.Х.: Да, детей это не касается.

Бригитта: А если появляются сводные братья или сестры?

Б.Х.: В этом случае это их несколько касается.

Альберт: Бывают родители, которые дают читать любовные письма другого родителя детям.

Б.Х.: Я бы не стал их читать. Тайны надо хранить, а не раскрывать.

5. Принятие отца и матери

Широко распространено такое мнение, будто родителям нужно сначала заслужить, чтобы дети их принимали и признавали. Это выгладит так, будто они стоят перед трибуналом, а ребенок на них смотрит и говорит: «Это мне в тебе не нравится, поэтому ты мне не отец», или: «Ты не заслуживаешь быть моей матерью». Таким образом, они обосновывают свой отказ принимать родителей упреком, что они получили не то, что хотели, или получили слишком мало. Свое неприятие они оправдывают ошибками дающего; а вправе ли их родители быть родителями, они решают в зависимости от их определенных качеств, то есть принятие они заменяют требованием, а уважение — упреком. Да это еще поддерживается и психотерапией, например, а-ля Элис Миллер. Это полное сумасшествие и совершенное искажение действительности. А результат всегда один: дети остаются пассивными и чувствуют себя опустошенными.

Об Аристотеле говорят, что уже через несколько дней он отправил одного своего нового ученика домой с такими словами: «Я не могу его ничему научить, он меня не любит».

Когда у человека есть отец, то он такой, какой именно и нужен. Когда у человека есть мать, то она такая, какая именно и нужна. Ей не надо быть другой. Потому что отцом и матерью становятся, как уже сказано, не благодаря каким-то моральным качествам, а путем особого исполнения, а оно нам предначертано. Кто готов принять вызов этого исполнения, тот вплетен в великий порядок, которому он служит, независимо от своих моральных качеств. Родители заслуживают признания себя родителями благодаря этому исполнению и только благодаря ему. То, что родители делают вначале, содержит в себе больше, чем то, что они делают потом. Главное, что достается нам от родителей, приходит через зачатие и рождение. Все, что следует потом, идет в придачу и может быть получено от кого-то другого.

Только тогда ребенок может быть в ладу с самим собой и найти свою идентичность, когда он в ладу со своими родителями. Это значит, что он принимает их обоих такими, какие они есть, и признаёт их такими, какие они есть. Если один из родителей «исключен из системы», то ребенок ополовинен и пуст, он ощущает эту нехватку, а это основа депрессии. Исцеление депрессии состоит в том, чтобы принять исключенного родителя, чтобы он получил свое место и свое достоинство. Когда человека подводят к принятию одного из родителей, он нередко боится, что может стать таким, как этот родитель, и что он может перенять определенные черты, которые ему приписывает. Такой страх — это позор, который он навлекает на своих родителей. Ему, напротив, следует сказать: «Да, вы мои родители, и я такой же, как вы, и я хочу быть таким. Я согласен с тем, что вы мои родители, со всеми теми последствиями, которые это для меня имеет».

Принятие отца и матери — это процесс, который не зависит от их качеств*, и это целительный процесс. Невозможно, чтобы человек разделял: это я взять хочу, а вот это не возьму. Родителей принимают такими, какие они есть. Мы часто называем хорошим то, что удобно для нас, и плохим, что для нас неудобно. Но это дешевое различение.

Иногда Берт Хеллингер проводит одно упражнение, в котором человек заново переживает свое рождение. Тогда Хеллингер, крепко держа, его принимает, и когда тот чувствует себя совершенно принятым, повторяет произносимую для него утреннюю молитву. Это согласие на своих родителей и на свою жизнь. И тогда оно проявляет свою очень глубокую силу.

Молитва на заре жизни

Дорогая мама/милая мамочка,

я принимаю от тебя все, что ты даешь мне, все целиком

и все, что с этим связано.

Я принимаю это за ту полную цену, которой это стоило тебе

и которой это стоит мне.

Это поможет мне чего-то добиться, тебе на радость

(и в память о тебе).

Это не должно было быть напрасно.

Я крепко это держу и дорожу этим,

И если можно, я передам это дальше, так же, как ты.

Ты моя мама, я принимаю тебя такой, какая ты есть,

а я твой ребенок (твой сын, твоя дочь), и я принадлежу тебе.

Ты для меня самая лучшая, а я лучше всех у тебя.

Ты большая, а я маленький (маленькая).

Ты даешь, я беру.

Милая мама!

Я рад, что ты приняла папу.

Вы оба для меня самые лучшие. Только вы!

(То же самое следует в отношении отца.)

 

Из семинаров:

Альберт: Мне хорошо, признание родителей моей матери приводит меня к признанию матери, и я чувствую себя так, будто до сих пор я ехал на трех цилиндрах, а теперь вижу, что тут есть еще три цилиндра.

Б.Х.: Очень хорошо, прекрасный образ! Так и мотор работает намного спокойнее.

Рюдигер: Я все больше считаю, что это здорово, что мои родители произвели меня на свет.

Б.Х.: Да, глядя на тебя, они были вовсе не так плохи. Еще я считаю очень важной и третью сторону: есть сторона матери, есть сторона отца и есть что-то новое, свое собственное.

Стефен Ланктон, американский гипнотерапевт, проделал однажды с группой одно замечательное упражнение. Каждый должен был себе представить, что у него самые худшие родители, какие только могут быть, и подумать, как бы он тогда поступал. Затем нужно было себе представить, что у него самые лучшие родители, какие только существуют на свете, и что бы он делал тогда. И в заключение нужно было представить себе своих родителей такими, какие они есть, и как они поступают, и не было вообще никакой разницы!

Существует два основных образа, как дети представляют себе родителей и как родители представляют себе детей. Когда человек представляет себе родителей и видит их перед собой, значит, нужно еще что-то с родителями уладить. А тот, кто принял своих родителей, кто с ними в ладу, может увидеть их позади себя. Если родители у человека все еще перед ним, то следствие таково, что человек не может идти. Он тогда упирается в родителей. Если же они позади него, он может идти, все свободно. И если он идет вперед, родители стоят и доброжелательно смотрят ему вслед.

 

6. Обращение с родительскими заслугами и потерями

Плюс к тому, что они есть сами, у родителей также есть нечто, что они завоевали как заслугу или претерпели как потерю. Это принадлежит лично им и не имеет отношения к детям, — к примеру, личная вина или некий конфликт. Дети в этом участия не принимают. Родители не могут и не должны давать это детям, а дети не должны принимать это от родителей, потому что им это не подобает. Они не должны, они не вправе принимать ни вину или ее последствия, ни болезнь или судьбу, ни обязательство или перенесенную несправедливость, также как не вправе принимать и родительские заслуги. Ибо это не было принято ранним от еще более раннего как добрый дар, чтобы передать потом идущим следом. Это часть его личной судьбы и остается в зоне его ответственности. Это является также частью его достоинства, и если он это принимает, а другие ему это оставляют, то в этом есть особая сила и особое благо, и это благо он может передать более позднему — без той цены, которую за это заплатил. Но если более поздний — пусть даже из любви — перенимает у более раннего нечто плохое, то в этом случае нижестоящий вмешивается в самое личное вышестоящего и отбирает и у него, и у этого плохого его достоинство и силу, и от блага обоим остается без содержимого одна лишь цена. И если идущий позже, не приложив усилий и не выстрадав это своей судьбой, принимает заслуги и личные права более раннего, тогда это тоже имеет плохие последствия, ибо права эти он берет, не заплатив за них их цены.

Итак, детям следует проводить здесь границу, и в этом тоже их уважение родителей.

Конечно, ребенок может иметь определенные преимущества благодаря родительским заслугам, но они тогда входят в круг того, что родители дают детям. Получив что-то от родителей, они могут с помощью этого сделать нечто новое, и тогда это будут их заслуги.

Также ни у кого нет права претендовать на наследство. Наследство — это подарок от родителей. Его принимают как незаслуженный подарок, потому что так хотят родители. Даже если один ребенок получил все, а его братья и сестры вообще ничего, никто не вправе критиковать родителей. Так как наследство всегда не заслужено, то нельзя и жаловаться на то, что кто-то получает меньше. И все же одаренные должны по собственной инициативе дать братьям и сестрам соответствующую часть. И тогда в системе будет царить мир.

 

7. О некоторых этапах совместного пути

а) (Не) стать такими, как родители

Жизни родителей в качестве примеров оказывают очень сильное влияние на детей.

Пример:

В Чикаго на группу пришла одна женщина и сообщила, что она сейчас разводится. До сих пор она была счастлива в браке, у нее было трое детей. Она не хотела разговаривать, до нее нельзя было достучаться, и она была твердо настроена развестись. На следующей сессии мне внезапно пришла мысль спросить ее о возрасте. Ей было тридцать пять лет, и я задал ей вопрос: «Что было с твоей матерью, когда ей было тридцать пять?» И она ответила: «Тогда моя мать потеряла моего отца». Отец умер, пытаясь спасти других на авианосце. Я сказал: «Точно, порядочная девочка в вашей семье теряет мужа в тридцать пять лет».

Здесь мы снова встречаемся с магическим мышлением детей, которое понимает любовь как «стать как...» или «жить как...». Позже это перекрывается, но в душе продолжает оказывать действие. Родители же со своей стороны надеются и желают, чтобы их детям жилось лучше. Таким образом, родительские пожелания находятся в противоречии с тем, что дети подразумевают под любовью. Скрытая, неявная связь существует даже тогда, когда родителей отвергают. Дети втайне им подражают и позволяют, чтобы им было также, каково пришлось родителям. Когда ребенок говорит: «Таким, как вы, я не хочу становиться ни при каких обстоятельствах», он втайне идет по их стопам и именно благодаря отрицанию становится таким, как родители. Страх стать таким, как родители, приводит к тому, что ребенок постоянно на них смотрит. То, чего я не хочу, я должен постоянно иметь в поле зрения. И тогда неудивительно, что это приобретает определенное влияние.

Ребенка можно избавить от этой магической позиции, приведя его к тому, чего желают для него родители, и показывая ему, что это не наносит ущерба любви, а может быть, этим он сможет даже еще больше показать свою любовь.

 

б) Ты вправе стать таким, как твой отец /твоя мать

Ситуация в семье складывается таким образом, что муж привносит туда ценностные представления из своей семьи, а мать из своей. И представления эти друг от друга отличаются. И если теперь по отношению к детям побеждает, например, отец с его ценностными представлениями (но это скорее редкость, обычно, по моему опыту, верх ' берут матери с их преставлениями), то тогда на переднем плане ребенок будет следовать отцу, а на заднем плане — матери, или наоборот. На переднем плане ребенок послушен тому, кто побеждает, а втайне — тому, кто проигрывает. Это его компромисс. Поэтому триумфа не существует, и совершенно бессмысленно держать тут курс на победу. Ребенок всегда походит на того из родителей, кто, например при расставании, что-то теряет в своей судьбе.

Если ребенок не слушается, то в большинстве случаев он следует ценностным представлениям другого партнера. Такое неследование — это опять-таки только другой вид послушания и лояльности. Если, один из родителей прямо или косвенно говорит ребенку: «Не становись таким, как твоя мать/твой отец», то ребенок следует другому родителю.

Пример:

Некая женщина была замужем за мужчиной, который считался алкоголиком. Она подала с ним на развод. У них был сын, жил он с матерью, и она боялась, что сын станет таким же, как отец. Тогда я сказал ей: «Сын имеет право следовать за своим отцом, а ты должна сказать сыну: «Ты вправе взять все, что я тебе даю, и ты вправе взять все, что дает тебе твой отец, ты вправе стать таким, как я, и ты вправе стать таким, как твой отец». Тогда эта женщина спросила: «Даже если он станет алкоголиком?» Я ответил: «Совершенно верно, и тогда тоже. Ты скажешь ему: «Я соглашусь, если ты станешь таким, как твой отец». Это испытание.

Результатом подобного позволения и уважения перед мужем является то, что мальчик может принять своего отца без того, чтобы принять и то, что осложняет жизнь его отца. Если мать скажет: «Только не становись таким, как твой отец», — он станет как отец. Тогда он не сможет сопротивляться.

 

в) Правила хорошего воспитания

Решение проблем, связанных с воспитанием, состоит в том, чтобы родители сошлись на одной системе ценностей, в которой сохраняются различные ценности обеих семей (отца и матери). Тогда это будет некая вышестоящая система, и каждому придется определенным образом отказаться от своей. В этом случае каждый будет виноват по отношению к своей родной семье, что делает эту задачу очень трудной. Представление о том, что собственная система является правильной, а другая неправильной, скорее мешает. Когда родители договорятся, они смогут найти к детям общий подход. Тогда дети чувствуют себя увереннее и с удовольствием следуют найденной общими усилиями системе ценностей.

Пример:

Некие мужчина и женщина спросили учителя, что им делать с их дочерью, потому что теперь матери приходится часто устанавливать для нее границы и она ощущала при этом недостаток поддержки со стороны мужа.

Сначала учитель в трех тезисах изложил им правила хорошего воспитания:

1. Воспитывая своих детей, отец и мать, каждый по-своему, считают правильным то, что было важным либо отсутствовало в их собственных семьях.

2. Ребенок следует тому и признаёт правильным то, что важно для обоих родителей либо у них обоих отсутствует.

3. Если один из родителей одерживает в воспитании верх над другим, то ребенок объединяется с тем, кто побежден.

Затем учитель предложил им, чтобы они позволили себе воспринять то, как их любит ребенок. Тут они посмотрели друг другу в глаза, и лучик света пробежал по их лицам.

А в заключение учитель посоветовал отцу, чтобы тот иногда давал дочери почувствовать, как он рад, когда она хорошо ведет себя с матерью.

 

г) Отрыв от родителей и самостоятельная жизнь'

Если ребенок предъявляет родителям «иск»: того, что вы мне дали, во-первых, мало, а во-вторых, это не то, и вы должны мне еще Целую кучу всего, то в этом случае он не может у родителей брать, а также не может от родителей отделиться. Потому что тогда его претензии потеряли бы силу, а принятие бы обесценило эти претензии. Эти претензии привязывают его к родителям, но он ничего не получает. Таким образом, он оказывается очень тесно с родителями связан, но так, что родителей у него нет, а у родителей нет ребенка.

Так что принятие имеет следствие особого рода — оно разделяет. Принимать означает: я принимаю то, что ты мне подарил; это много и этого достаточно, а остальное я сделаю сам, а сейчас я оставляю вас в покое. То есть я принимаю то, что я получил, и, хоть я и ухожу от родителей, у меня есть мои родители, а у моих родителей есть я.

Но у каждого есть еще нечто свое, то, что дано только ему и что он должен принять и развивать независимо от родителей. Но это есть что-то, не направленное против родителей, а нечто такое, что придает еще большую завершенность.

Однажды здесь был врач примерно сорока лет, долго состоявший в браке. И он задал вопрос: «Что мне делать, мои родители вмешиваются абсолютно во все?». На что я ответил: «Родители вправе во всё вмешиваться, а ты имеешь право делать то, что кажется правильным тебе».

 

д) Поиск самореализации и просветления

Ребенок, отказывающийся принимать своих родителей, чувствует себя неполным, он сам с собой не в ладу. Эту нехватку он стремится компенсировать, и поиск самореализации и просветления в этом случае зачастую является всего лишь поиском еще не принятого отца и еще не принятой матери. Так называемый кризис среднего возраста часто проходит, когда удается принять то, что идет от отвергавшегося до сих пор родителя.

 

е) Забота о пожилых родителях

Для детей большим облегчением является, когда родители показывают, что они тоже у них что-то берут. Это не снимает принципиальную важность принятия родителей. Как и то принятие, которое делает возможным расставание, не освобождает ребенка от обязанности давать, передавая, например, дальше.

Прежде всего это не освобождает ребенка от того, чтобы он заботился о своих родителях в старости или когда в этом есть необходимость. Последнее очень важно для прощания: родители могут позволить ребенку переехать, если ребенок заверит их в том, что для родителей, если он им понадобится, он здесь.

Многие опасаются, что когда-то, когда родители станут старыми, это все свалится им на голову. Дело тут в том, что дети представляют себе ситуацию таким образом, будто они будут должны заботиться о родителях так, как те того потребуют. Тогда их беспокойство обосновано. Им следует сказать родителям: «Мы будем заботиться о вас так, как это правильно». А это нечто совершенно иное. Если дети решились сделать это, они чувствуют себя хорошо и свободно.

Лежащая за этим динамика такова: ребенок не может воспринимать своих родителей такими, какие они есть. Как только ребенок видит своих родителей, он, за некоторыми исключениями, чувствует себя пяти-семилетним ребенком, при этом совершенно неважно, сколько лет ему на самом деле. В свою очередь, родители видят своих детей всегда пяти-семилетними и испытывают соответствующие чувства. Единственным исключением был один психиатр из Гамбурга, милая женщина, которая говорила: «Я и моя дочь находимся на одном уровне». Когда мы пили кофе, она постоянно говорила о «своей мушке», пока ее кто-то не спросил, кто же это. На что она сказала: «Моя дочь». Это единственное исключение, которое я нашел.

Так что сыну (дочери), который вынужден общаться со старым отцом или старой матерью, требуется много усилий, чтобы заставить считаться с собой и самому реагировать не как ребенку, а как взрослому человеку, который делает то, что правильно. Для этого необходимо изменение сознания. Но то, что правильно, обычно выполнимо.

Пример:

Недавно здесь была женщина, она работала уполномоченной по налогам, и у нее было два больших бюро в Гамбурге и во Франкфурте.

Во время сессии она сказала, что должна позвонить маме. Ее мать лежавшая в больнице во Франкфурте, непременно хотела, чтобы та o ней заботилась. Но она не могла, так как была завалена работой. Тогда я сказал: «Это в первую очередь, сначала мать, и ты позаботишься! о ней, а потом присмотришь за своими делами». Она воспротивилась, и я сказал ей: «И все же дай этому сначала в тебе «осесть», это обладает приоритетом. И ты тоже наверняка знаешь, что это важно». Она дает этому «осесть», и как только это произошло, на следующий день ей звонят из Франкфурта и говорят, что одна очень квалифицированная сиделка во Франкфурте ищет работу, ее услуги дороговаты, но она очень старательная. Недостатка в деньгах эта женщина не испытывала. Это было решением.

 

 

 

Помощь детям, пережившим сексуальное насилие в семье

Динамика

Инцест возможен только тогда, когда между родителями существует негласный союз. Таким образом, к этому причастны всегда оба родителя — отец на переднем плане и мать на заднем. Соответственно, ребенок, должен возлагать вину тоже на обоих родителей. И пока произошедшее не будет увидено в общем плане, решения не найти. Инцест зачастую является попыткой компенсации при разрыве между «брать» и «давать» в семье. Виновники, будь это отцы, дедушки, дяди или отчимы, были чего-то лишены или что-то не ценится, и тогда инцест — это попытка эту разницу ликвидировать.

Пример:

Женщина, имеющая дочь, выходит замуж во второй раз, Если женщина не ценит то, что ее второй муж обеспечивает и заботится о ребенке, который живет с ними, возникает дисбаланс между «давать» и «брать». Мужчине приходится давать больше, чем он получает. Чем больше женщина ждет, что он будет это делать, тем больше становится разрыв между приходом и расходом. Компенсация бы состоялась, если бы она сказала мужу: «Да, это так, ты даешь, а я беру, но я уважаю тебя и ценю». Тогда компенсации не нужно будет протекать на таком темном уровне.

Если же у партнеров плюс к этому существует еще и недостаток обмена и компенсации, например, в сексуальных отношениях, то в системе возникает неодолимая потребность в уравновешиваний, которая добивается своего как инстинктивная сила, и самым близким выходом, который она находит в качестве компромисса, становится то, что дочь предлагает себя либо жена предоставляет или предлагает дочь мужу. Это частая, в значительной степени неосознанная динамика инцеста. Однако существуют и другие обстоятельства.

Что еще происходит в таких случаях, так это то, что ребенок принимает на себя последствия и вину. Многие выбирают профессию жертвы и уходят в монастырь, чтобы эту вину искупать, другие сходят из-за этого с ума, расплачиваются симптомами или совершают самоубийство. А кто-то демонстрирует свое распутство и говорит: «Я действительно шлюха, вам не нужно мучиться угрызениями, совести, и таким образом снимает вину с виновного.

Пример:

На последнем курсе присутствовала женщина, у которой в прошлом было много попыток самоубийства. Ребенком она была изнасилована отцом и дядей. Она долго смущалась. У нее было представление, будто в группе все видят, что она преступница, и хотят ее убить. Тогда я дал ей уйти в это представление, и вот она все сидела и смотрела себе под ноги. Потом она увидела дядю, который покончил с собой, тот самый дядя, который ее изнасиловал. Она смотрела вниз, и при этом у нее было старое и суровое лицо. Это была не она, Я спросил: «Кто так смотрит на него сверху вниз? Так зло и торжествующе?» Это была мать. Тут я это прервал, а позже мы сделали расстановку этой системы. И тогда стало ясно, что дядя является ее отцом и мать рада, что его больше нет. И что дочь чувствовала себя виновной в его смерти, тоже было ясно.

 

Решение для ребенка

Речь всегда о том, чтобы найти решение для того, кто здесь, и я не выхожу за рамки непосредственного и не стремлюсь найти некое всеобщее решение. Однако для каждого решение выглядит по-своему.

Решение для ребенка в том, чтобы он сказал матери: «Мама, я рада делать это для тебя», и отцу: «Папа, я рада делать это для мамы». Если присутствует муж, я велю ребенку сказать: «Я делаю это для мамы, я рада делать это для мамы», Но сказать это родителям для ребенка настолько большое испытание на прочность, что мало кто с этим справляется. Страдать легче.

Мужчина с трудом может противостоять искушению, потому что он испытывает потребность в компенсации. И если принять теперь поверхностную точку зрения и смотреть на это как на следование инстинкту в том смысле, что «он совершает насилие над дочерью», то от понимания ускользнет важная базовая динамика. Здесь тоже нужно следовать девизу: «Верна только та интерпретация, которая каждому оставляет его достоинство». Такое толкование, когда кто-то один является злодеем, не помогает .найти решение. Когда, происходят такие вещи, то все — и жена, и дочь, и муж — в глубине души с этим согласны, чтобы восстановить баланс между «давать» и «брать».

 

Вопросы по теме инцеста:

Фридеманн: У меня кое-что застряло в голове еще с утра. Ты сказал: когда жена отказывается от сексуальных контактов... Для меня в этом есть возложение вины. Я думаю, что это нарушенные отношения, в которых участвуют оба, и что они оба не признают себя за это ответственными. И тогда это имеет такие последствия.

Б.Х. (твердо): Нет, женщина отказывается.

Фридеманн: Могу ли спросить, почему?

Б.Х.: Это не играет вообще никакой роли. Результат тот же самый. Причина роли не играет, но, естественно, существуют условия. Женщина, конечно, в плену каких-то обстоятельств, раз она отказывается, но нечестно тогда искать вину мужа.

Фридеманн: С этим я согласен, но это тоже нечестно... нет, это неумно валить вину на всех подряд.

Б.Х.: Да, но у кого же тогда ключ, раз что-то должно измениться? Он есть только у жены. Тогда и ответственность на ней, а не на муже.

Вера: Но может быть и так, что это муж отказывается, что жена его больше не заводит, а только дочь.

Б.Х.: Теперь это гипотетическое возражение. Тут пришлось бы проверять, так ли все на самом деле. То, что допустимо, зачастую является ошибкой. Когда строятся какие-то предположения, ты можешь сказать «да» или «нет», и у тебя нет в этом случае никакого указания, и создается проблема, которой на самом деле не существует. Так что намного лучше брать реальную проблему и по ней определять, что происходит. Для меня ключ в этой ситуации в руках у женщины, а вместе с ним и ответственность.

Карл: В таких событиях ты часто ставишь женщину во главу угла. А какова роль мужа в том, что жена себя так ведет, ты принимаешь во внимание редко.

Б.Х.: Дело здесь в природе женщины. Женщины чувствуют себя менее неготовыми, чем мужчины. Мужчины в их позиции намного более неуверенны, чем женщины. Это как-то связано с биологической ролью женщины, которая обладает другой величиной, чем роль мужская. Для меня совершенно однозначно, что она более весома. И обязательства, и привязанность намного глубже, и это придает им больший вес. Мужчине приходится ожесточенно приобретать снаружи. Бедных парней потом называют патриархами. Они делают это, чтобы хоть что-то собой представлять.

Б.Х.: Эти дополнительные размышления ничего не дадут в плане поиска решения для жертвы инцеста. Я могу согласиться с тобой в том, что здесь много разных пластов и все взаимно обусловлено. Обычное дело, когда в случае инцеста дочь говорит: «Подонок, что он со мной сделал». И многие другие тоже думают так. Но динамика показывает, что мать выдвигает вперед ребенка, чтобы иметь возможность уклониться от мужа. Если теперь дочь скажет: «Мама, я рада делать это для тебя», она попадет в другой динамический контекст и ей будет легче отмежеваться от отца, от травмы, а также оНа сможет отмежеваться от матери.

 

Воздействие освобождающих фраз

С системной точки зрения эти фразы освобождают дочь из вовлеченности в конфликт между матерью и отцом. Сопротивление против этой интервенции со стороны девочки связано, вероятно, еще и с тем, что теперь она должна отойти на позицию смирения. Этим она отказывается от соперничества с матерью — кто лучшая жена для отца. Мать тогда снова лучшая жена, а ребенок — снова ребенок. В этом состоит отличие от эдипова комплекса. В случае эдипова комплекса на переднем плане соперничество, а здесь это любовь, тайная связь с матерью. Такое решение снова устанавливает взаимопонимание и близость с матерью, и тогда дочь снова может развиваться как женщина. Иначе она остается отрезанной от матери. Эти фразы выявляют динамику, находящуюся на заднем плане. Никто не сможет тогда больше вести себя так, как раньше. Все участники оказываются в зоне ответственности, и ребенку больше не приходится чувствовать себя виноватым. То, что он сделал, он сделал из любви. Ребенок вдруг оказывается хорошим, и он знает, что он хороший. Эти фразы возлагают ответственность за инцест и его последствия на родителей и снимают вину с ребенка, потому что доказывают его любовь и зависимость, а вместе с этим и его невиновность. Интерес терапевта не может заключаться в том, чтобы преследовать виновного, так как это вообще ничем не помогает жертве. Важно помочь ребенку найти в себе силы вернуться к своему достоинству.

 

(Позже)

Томас: У меня по-прежнему все протестует против того, что мать должна подставлять голову.

Б.л..: Особенно когда ты не хочешь на это посмотреть,

Б.л.: Эта тайна, которую передают только прикрывшись рукой, а в лучшем случае боясь и дрожа.

Фридеманн: А если девочка оказалась в такой ситуации? Что тогда?

Б.Х.: Как раз тогда эти фразы действуют лучше всего. Она должна привести в порядок систему в себе.

Клаус: Но ведь сознание девочки будет изо всех сил этому противиться, потому что она воспринимает себя как жертву.

Б.Х.: Роль жертвы дает ей неслыханную власть, заставляет ее важничать, и если она теперь произнесет эту фразу, то внезапно все это прекратится. Тогда она снова простой член семьи. Эта фраза лишает власти как мать, так и дочь. Но то, что приносит решение, часто оценивается негативно.

Клаус: Но для девочки, особенно если она еще маленькая, это ведь глубокая рана. По-другому я просто не могу себе это представить.

Б.Х.: Это драматизация.

Клаус: Но что делает эта фраза с отцом? Отец ведь тогда опускается до роли статиста. Он ведь совершает насилие над собственным ребенком. Что делает он, чтобы восстановить равновесие?

Б.Х. (улыбаясь): Это приводит меня в замешательство, об этом я еще не думал. Муж всего лишь громоотвод, он запутан в динамике, потому что они все сообща действуют против него. Он, так сказать, бедная овечка...

Клаус: Есть ли разница, применял он силу или нет?

Б.Х.: Да, конечно! Если он применял силу, то это была и другая динамика. Тогда часто имеет место большая ярость по отношению к жене.

Анджела: Я все еще не поняла. Что делает теперь муж, чтобы восстановить равновесие? Значит ли это, что он уходит?

Б.Х.: Это было бы моральной решение — когда он уходит, когда ему должно быть стыдно и он должен оставить семью. Тогда на него заявляют, он попадает в тюрьму. Тогда он исчезает. Но это плохое решение, потому что это не приносит в систему мир.

Если ребенку это доставило удовольствие. Некоторым кажется дурным то, о чем пойдет речь сейчас, а именно: девочка, если это было так, может признаться, что, кроме всего прочего, это было хорошо и приятно. Потому что тогда это становится чем-то обычным, драма прекращается, и рана перестает болеть.

Некоторым детям такое переживание доставляет удовольствие. Но они не смеют доверять такому восприятию, так как совесть говорит им, что это дурно. Тогда они нуждаются в уверении, что они не виноваты, в том случае, если это доставило им удовольствие, Девочка вправе знать, что она, несмотря на справедливый упрек в адрес родителей, переживала инцест как нечто увлекательное, ибо ребенок ведет себя по-детски, если он любопытен и хочет что-то узнать. Ведь иначе сексуальность воспринимается как что-то страшное. Если я слегка фривольно и провокативно скажу: «Такой опыт, как этот, слегка преждевременен», это снимет с ребенка вину.

Мирьям: Я в этом услышала, что здесь, возможно, есть еще и маленькая соблазнительная женщина, и я считаю очень важным сказать ей, что она не виновата.

Б.Х.: Да, она могла быть соблазнительной, но это не должно быть упреком.

Вера: У меня по-прежнему вызывает двойственные чувства твое мнение, что девочке это может доставить и удовольствие. Неделю назад мы смотрели в клинике фильм, где девочки рассказывали совершенно иное.

Б.Х.: Но, Вера, всю истину не получишь же в одном фильме.

Вера: Это я тоже знаю. Но я хочу спросить, хорошо ли вставать на сторону тех, которые знают, что это доставило удовольствие.

Б.Х.: Ребенок имеет право признаться, что это доставило ему удовольствие, если это было так, и тогда терапевт может сказать ребенку, что он остается невиновным, даже если в этом было нечто привлекательное. Ведь совершенно же ясно, что вина лежит на взрослом!

Пример:

Однажды здесь была женщина, у которой в течение курса не раз возникал импульс выпрыгнуть из окна. Ее сценарной историей была история про Красную Шапочку. Красная Шапочка — это в зашифрованном виде соблазнение внучки дедушкой. Я сказал ей об этом, но она не согласилась. И вот в последний день она входит и говорит: «Я точно увидела эту сцену, и я совершенно точно знаю, это был дедушка». Он все еще жил у ее матери и никак не мог умереть. Она предположила, что он обижал и ее мать. Тогда она доехала домой, открыла дверь и сказала: «Я только хочу вам сказать, что знаю это!», закрыла дверь и ушла. Теперь ответственность за последствия легла на них, а она была теперь свободна.

Я часто использую еще одну маленькую историю для девочек, которые стали жертвами подобной ситуации, рассказываю им одну строфу из баллады Гете: «Мальчик розу увидал»...

Он сорвал, забывши страх,

Розу в чистом поле.

Кровь алела на шипах.

Но она — увы и ах! —

Не спаслась от боли...

И тогда я раскрываю им одну тайну: роза по-прежнему пахнет. Во всех таких ситуациях не надо драматизировать.

 

Привязанность вследствие инцеста

Позже Берт Хеллингер подробно останавливается на том, что первая сексуальная близость устанавливает особенно интенсивные отношения, то есть после этого сексуального опыта возникает привязанность девочки к виновнику. Не отдав должное этому первому, она не сможет позже иметь нового партнера. Преследование и негативная оценка часто приводят к тому, что нового партнера она тогда не находит. Если же она признает эту первую привязанность, этот первый опыт, она возьмет его с собой в новые отношения, и тогда там его действие прекратится. То, как это пропагандируется сейчас, а именно, что этот опыт вредит и повлечет плохие последствия, имеет противоположное нужному решению направление и идет жертве только во вред.

Преследование виновных никому не приносит пользы. Преследование и наказание виновников не приносит пользы ни жертве, ни кому-либо еще. Но если ребенку нанесены повреждения в связи с тем, что, например, применялась сила, тогда у него есть право испытывать злость по отношению к виновному, но не так, чтобы лишать его права на принадлежность к семье. Ребенок может сказать: «Ты поступил со мной очень несправедливо, и я тебе этого никогда не прощу.» Еще он может как бы в лицо родителям сказать: «Это вы виноваты, и вы должны отвечать за последствия, а не я». В этот момент ребенок перекладывает вину на негo или на нее и выводит из-под нее самого себя. И при этом совершенно не важно, что ребенок серьезно упрекает родителей: Здесь важно четкое разграничение, благодаря чему ребенок становится свободен. Упреки здесь - это только демонстративный бой, а не обвинение. Прощать ребенок тоже не вправе. Прощение — это дерзость, а это ребенку не подобает. Он может сказать: «Это было плохо для меня, и всю ответственность за последствия я оставляю тебе, а я все-таки сделаю что-то из моей жизни».

Если ребенок вступит потом в счастливое партнерство, это станет освобождением для виновного, если же он позволит своей жизни принять плохой оборот, это будет еще и запоздалая месть обидчику.

Отец, с другой стороны, тоже не может извиняться перед ребенком, для ребенка это становится очень тяжелым бременем. Но он может сказать: «Мне очень жаль» или «Я поступил с тобой несправедливо».

Решение — это всегда движение прочь от чего-то. Борьба привязывает. Требование взять на себя ответственность ведет к хорошему отделению от семьи. Оказавшись втянутым в вышестоящую подсистему, здесь подсистему родительскую, слабый должен требовать, чтобы вышестоящие взяли ответственность на себя. Тогда он сможет их оставить и уйти.

 

Вопросы:

Ютта: Меня всегда удивляло, что часто, когда дело попадает в суд, то решения нет.

Б.Х.: Да, таким образом решения не найти. Здесь есть один важный системный закон, который нельзя упускать из виду. Есть такое системное нарушение, когда кого-то в системе превращают в монстра или лишают права на принадлежность к ней. Решение в этих случаях всегда состоит в том, чтобы того человека, который был исключен, снова принять. Я постоянно делаю это здесь, на семинаре. Я становлюсь на сторону исключенного и плохого.

Ханнелоре: Значит ли это, что безразлично, что отец сделал с дочерью?

Б.Х.: Это не все равно. Есть ситуации, когда кто-то по своей вине утрачивает право на принадлежность к системе. Например, если человек убивает или смертельно ранит кого-то в собственной системе или если изнасилован трехлетний ребенок. Этот человек утратил свое право. Тогда никаких попыток снова интегрировать его в систему больше не делается.

Ютта: То есть это значит, что если к нам приходят дети и обнаруживается, что совершено изнасилование, тогда можно забирать детей у родителей, но не предъявлять обвинений и не возбуждать дело в суде?

Б.Х.: Точно! Правильно! И в этих случаях тоже нельзя чернить родителей перед ребенком.

 

Место терапевта

С системной точки зрения терапевт всегда стремится объединиться с тем, кого превращают в монстра. В тот момент, когда он с этим работает, ему следует дать виновному место в своем сердце. Самая большая опасность состоит в том, что терапевт примет участие в кампании против отца; потому что тот «такой порочный». Я спрашиваю, откуда идет этот аффект, почему мы не можем смотреть на это спокойно. Уже один этот аффект делает все это подозрительным. Что-то здесь не так, иначе бы он не был настолько сильным. Что-то тут переоценивается. Терапевты, которые вступают в коалицию с жертвой, выводят виновного за границы системы и таким образом способствуют ухудшению ситуации. Такова последовательность, и заходит это очень далеко.

Пример:

В группе терапевтов женщина-психиатр, преисполненная негодования, рассказывала, что у нее была клиентка, которую изнасиловал отец. Она по-настоящему вошла в раж и считала отца свиньей и подонком. Тогда я велел сделать расстановку семьи и попросил ее встать туда и занять в системе свое место как терапевта. Она встала рядом с клиенткой, и вся система на нее разозлилась и больше ей не доверяла. Затем я поставил ее рядом с отцом, и все стали спокойны и чувствовали к ней доверие.

Виновник и жертва по-особому связаны, а как; мы не знаем. Когда станет понятной эта связь, мы поймем всё. Тогда у нас будут другие возможности, чтобы правильно в этом разобраться. Если я работаю с виновником, например с отцом, я сталкиваю его с его виной. Жертвы же часто ошибочно исходят из того, что у них что-то изменится, если они возьмут вину на себя или если тот, кто выступает в роли злодея, будет наказан. Но жертва сама в любой момент может действовать, вне зависимости от того, будет ли другой привлечен к ответственности. Однако ей нужно отказаться от мести.

Адриан: Джей Хэйли и Клу Маданес велят виновному встать перед жертвой на колени и поклониться. Но жертва не должна тогда этого принимать.

Б.Х.: Я бы сделал наоборот, так, чтобы жертва склонилась перед виновным. Как ты это описываешь, терапевты тогда на стороне жертвы, а для терапевта это, как уже было сказано, самая плохая позиция.

Йене: Существуют ли какие-нибудь высшие соображения, почему эта тема всплыла именно сейчас?

Б.Х.: Если ты настаиваешь... Ведь есть семьи, где жена злится на мужа, отказывает ему и одновременно ищет оправданий своей на него злости. Oнa находит оправдания, когда он совершает инцест. Это триумф для женщины. Такие семьи сейчас выносятся на суд общественности. И тогда речь идет уже не о жене и муже, а о женщинах и мужчинах. А это не к добру. По пути остаются жертвы. Их превращают в пушенное мясо в борьбе за власть, поэтому им это не дает абсолютно ничего.



( 0 голосов: 0 из 5 )

Гунтхард Вебер

Гунтхард Вебер

Гунтхард Вебер. «КРИЗИСЫ ЛЮБВИ. СИСТЕМНАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ БЕРТА ХЕЛЛИНГЕРА»



Ваши отзывы

Ваш отзыв*
Ваше Имя (Псевдоним)*
Сколько Вам лет?*
Ваш email
Код проверки *



Версия для печати


Смотрите также по этой теме:
Мы должны примириться со своими родителями
Принимайте родителей такими, какие они есть (Психолог Светлана Швецова)
Почитание родителей не должно доходить до безвольного послушания им (Протоиерей Игорь Гагарин)
Отношения с родителями: начни с себя (Дмитрий Семеник)
Не пытайтесь что-либо доказывать родителям (Лариса Трутаева, психолог)
На каком языке говорить с родителями (Юлия Борисовна Гиппенрейтер, доктор психологических наук)
Чтобы тебя услышали, сначала ты должен услышать (Детский психолог Татьяна Шишова)
Не делайте из себя прокурора (Владимир Гурболиков)
Усыновить родителей (Психолог Александр Колмановский)
Что бывает с ребенком, если мама не умеет любить (Лариса, 23 года)

Самое важное

Лучшее новое

Родноверие, язычество

Откровение бывшего язычника

Оттуда я впервые узнал слово «язычник». И чья-то умелая рука подвела меня к идее, что для того чтобы стать сильным, успешным и победить всех нацменов я должен стать язычником! А что такое стать язычником? Это в первую очередь отрицать христианство по каждому пункту, ведь только лишь благодаря ему гордые Русичи стали тем разобщённым биомусором, которым являются сейчас. Скупать маечки и балахончики с коловратами, купить себе оберег со свастичным символом эдак за 3000 р. серебряный, купить «русскую рубаху» расшитую свастичным символом. И плевать, что это раздражает каких-то там ветеранов. Нас интересуют лишь далёкие предки, которые жили до Крещения Руси. А эти, прадедушки и прабабушки — зомбированные коммунисты или православные с промытыми мозгами — они для язычника не авторитет.

диагностический курс

© «Реалисты». 2008-2015. Группа сайтов «Пережить.ру».
При копировании материалов обязательна гиперссылка на www.realisti.ru.
.Редакция — info(собака)realisti.ru.     Разработка сайта: zimovka.ru     Дизайн - Наталья Кучумова .